Международные гуманитарные связи

материалы студенческих научных конференций

Китайский опыт реализации политики “мягкой силы”

Аннотация. В данной работе рассматривается феномен “мягкой силы” на примере Китая. Анализируются происхождение, причины появления и развитие идей о “soft power” у китайского руководства, направления и характер ее реализации. Проводится сравнительный анализ классического понимания концепции по Дж. Наю и ее китайский вариант, который обрел уникальные черты. Более того, в статье исследуются пути практического применения идей внешней культурной политики: обзор Институтов Конфуция в мире и конкретных культурных мероприятий на примере двусторонних отношений России — КНР.
Ключевые слова: мягкая сила, культурная политика Китая, институт Конфуция, перекрестные года, международный имидж.
Abstract. In the article, the author examines the phenomenon of “soft power” on the example of China. The origin, backgrounds, development of the ideas of “soft power” and the ways of its implementation are being thought over. There made a comparative analysis of classical concept of “soft power” by J. Nye and its Chinese variant, that had gained some unique features. Moreover, the article studies the methods of practical application of China`s world cultural politics: it gives a review of Confucius Institutes around the world and of special cultural events on the example of bilateral relations between Russia and the PRC.
Keywords: “soft power”, China`s cultural policy, Confucius institute, cross years, international image.

Исторически методы так называемой “жесткой силы” (hard power) считались основным рычагом воздействия государства на международные отношения, однако в последние годы многие страны пересматривают концепции своей внешней политики и занимаются поиском новых инструментов для повышения престижа и статуса на мировой арене. Так, страны обращаются к методам странового маркетинга и “мягкой силы” (soft power).
Понятие “мягкой силы” было введено в оборот в профессором Гарвардского университета Джозефом Наем в 1990 году и в терминологическом смысле обозначает “притягательную силу различных ценностей, устойчиво ассоциируемых с некоторой страной. К их числу относятся культурные ценности данной страны, организация и уровень жизни в ней, качество образования и т. д.”[12] Таким образом, при использовании ресурсов мягкой силы, страна ставит своей целью создание благоприятного международного окружения, при котором она сумеет достичь собственных интересов без применения угроз и силовых воздействий.
В качестве ресурсов мягкой силы в наевском ее понимании можно выделить: политический пиар, ориентированный на зарубежную аудиторию; позиционирование страны в глобальной иерархии; диалог культур; публичная дипломатия; степень популярности языка страны в мире; культурные, научные, образовательные и спортивные обмены; туризм; способность вести информационные войны; миграционная политика и связь с национальными диаспорами за рубежом. [8]
К основным ресурсам “soft power” относят: привлекательность культуры и идеологии страны, образ жизни, а также ее внешняя и внутренняя политика. В результате эффективного использования инструментов и ресурсов мягкой силы возможно создание благоприятного фона сотрудничества, доверия и взаимопонимания для расширения влияния страны на политические и гуманитарные процессы в мире или регионе. [13]
В 21 веке некоторые ученые рассуждают о спаде “мягкой силы” США и, на этом фоне об усиленном развитии “мягкой силы” КНР. [13] Действительно, после появления феномена “возвышения Китая”, который опирался в основном на методы “жесткой силы” — военный и экономический потенциал страны и воспринимался на мировой арене как потенциальная угроза существующему балансу сил в Азиатско — Тихоокеанской регионе, руководство КНР пошло на корректировку внешнеполитического курса для развенчания понятия о “китайской угрозе”.
Так, направляя вектор развития на использование “мягкой силы”, на многостороннее сотрудничество, развитие дипломатии и мирное разрешение конфликтов появляется внешнеполитическая концепция “гармоничного мира” Китая, впервые озвученная председателем Ху Цзиньтао 15 сентября 2005 года на встрече глав государств, посвященной шестидесятилетию ООН. В своей речи он говорил об “усердном построении устойчивого, развивающегося и процветающего гармоничного мира”, делая акцент на том, что “мир хочет мира, страны хотят развития, страны хотят сотрудничества, это является непреодолимой исторической тенденцией”. [14]
В первоначальной концепции, выдвинутой председателем в 2005 году наравне с вопросами внешней политики, безопасности и экономики, внимание уделялось и культурной политике КНР. Так, провозглашалась необходимость защиты многообразия цивилизации в духе равноправной открытости; укрепление обменов и диалога культур; совместное создание системы, где все эти культуры будут гармонично существовать в своем многообразии, а также проявление уважения к самостоятельному выбору стран своего социального строя и путей развития.
В последствии, на 17 всекитайском съезде КПК 15 октября 2007 года Ху Цзиньтао высказывался о “мягкой мощи” китайской культуры и внешней культурной политики: “в современную эпоху культура становится все более важным источником цементирующих и творческих сил нации и одновременно все более важным фактором конкуренции в совокупной государственной мощи [11], сказал он.
В рамках концепции были выработаны конкретные направления, в которых КНР собирается реализовывать свою культурную политику:
– активное развитие журналистики и издательского дела, радиовещания, телевидения и киноискусства, литературы, искусства; распространять здоровые общественные нравы;
– строительство сетевой культуры и управление ею, создание благоприятной интернет-среды;
– акцент на развитие общеполезных культурных отраслей как главного средства обеспечения культурных прав народа (во внутренней политике), строительство культурной инфраструктуры;
– обеспечение процветания культурного рынка, увеличение его международной конкурентоспособности, интенсивное развитие наиболее важных культурных объектов, строительство отдельных баз культиндустрии;
– инвестирование проектов и предприятий в сфере культурной индустрии;
– во внутренней политике вводить государственное присвоение почетных званий работников в области культуры. [11]
В завершение изложения позиций по культурной политике, Ху Цзиньтао подчеркнул: “Великое возрождение китайской нации неизбежно сопровождается процветанием и подъемом китайской культуры”. [11]
Безусловно, китайский опыт в построении “мягкой силы” уникален, как и сами традиции и культура страны, однако само понятие soft power пришло из западной концепции международных отношений, поэтому в данной связи интересно проследить, как Китай способен применить и перестроить концепцию, разработанную американским политологом, к своим реалиям.
В данной связи важно упомянуть о словах Председателя Ху Цзиньтао на 8-й Всекитайской конференции представителей литературы и искусства в 2006 году: “Перед лицом великого течения, в котором сливаются разные идеи и культуры, перед лицом требований, предъявленных развитием государства и улучшением жизни народа развитию культуры, перед лицом многообразия и оживления культурной жизни общества, нам предстоит решить важную и актуальную проблему: как точно ориентировать развитие культуры нашей страны, создавать новую блестящую страницу национальной культуры, увеличивать международную конкурентоспособность культуры нашей страны и повышать “мягкую силу” государства”. [9]
Проводя параллели между “мягкой силой” Дж. Ная и китайскими идеями, стоит сказать, что данная концепция прижилась у руководства КНР во многом за счет того, что она близка традиционным внешнеполитическим теориям Китая, и ее рассматривают как ценный ресурс достижения глобальных целей. [9]
Более того, Наевская концепция созвучна не только с современными взглядами китайского руководства на внешнюю политику, но и с основными идеями и ценностями конфуцианства, в которых говорится, что “идеальный правитель должен опираться не на физическую силу, а на мораль” и что при взаимодействии с варварами китайский император только лишь в исключительных случаях идет на применение силы. [6]
Обратим также внимание на тот факт, что рассматриваемая концепция получила распространение в Китае в силу ее адекватности результатам исследований, проводимых политологами и историками в Китае о причинах распада великих империй и держав. По мнению исследователя Академии общественных наук КНР Шэнь Цзижу в прошлом мощь таких держав как Римская Империя, Великобритания и Франция основывались не только на военной мощи, но и на привлекательности их ценностей, культурном богатстве и инновациях. [6]
Обратимся к характеру применения “soft power” Китая. Некоторые исследователи придерживается идеи о том, что ее цель — улучшение имиджа Китая и избавление от стереотипа о китайской угрозе, то есть, по их мнению, концепция должна носить “оборонительный” характер. Исследователи полагают, что активная экспансия Китая в этом направлении надавит на отношения КНР — США и только укоренит понятие об “угрозе”. [6]
Исследователи же противоположных взглядов говорят об “экспорте” китайской “мягкой силы”. В этой связи приведем слова профессора Университета международных отношений Чжан Минцяна: “Опыт Китая очень ценный, его модель развития может быть альтернативной западной, а страны сами могут решить, какую модель им выбрать”. [6]
Обращаясь к практической реализации линии китайской “мягкой силы”, мы в первую очередь говорим о сети Институтов Конфуция. Данная организация начинает свою историю в 2004 году в Южной Корее и на сегодняшний день считается одним из самых масштабных образовательных и культурно-просветительских проектов мирового уровня. Своей целью проект видит обучение иностранных граждан китайскому языку и популяризацию китайской культуры. Стоит отметить, что проект разрабатывался канцелярией Государственного департамента КНР по распространению китайского языка за рубежом по принципу уже существующих сегодня Институтов Сервантеса (Испания) и Гёте (Германия), которые уже успели получить популярность и результаты работы в мире. [1] Уже к 2010 году в мире действовало 322 института в 96 странах и регионах мира, с числом слушателей 360 тыс. человек. [4]
Своей миссией Институт Конфуция считает содействие росту понимания Китая и китайской культуры по всему миру, развитие дружеских взаимоотношений Китая с другими государствами, а обучение в институтах направлено на специфику сотрудничества с КНР.
Данный образовательный проект реализует несколько задач:
1. Организация курсов китайского языка и культуры;
2. проведение научных конференций, посвященных непосредственно Китаю;
3. популяризация китайского языка и культуры посредством разнообразных конкурсов и мероприятий;
4. проведение квалификационного теста по китайскому языку (HSK);
подготовка и издание учебной литературы по китайскому языку;
5. студенческие и преподавательские стажировки в Китае, а также консультации по обучению в КНР.
Ключевым направлением деятельности Института Конфуция считается укрепление дружбы и взаимопонимания между Китаем и Россией путем распространения «информации о культуре, языке, экономике и социальной жизни Китая». [4]
Китай также реализует широкий спектр мероприятий в рамках своей культурной политики. В этой области обратимся к опыту двусторонних отношений Россия — Китай.
Одним из первых и масштабных проектов в данной области стал год Китая в России в 2007 году. В рамках него в России прошло множество выставок, как например, выставка китайского фарфора или выставка фоторабот на тему Китай — Россия; произошли многочисленные встречи делегаций и состоялись пресс-конференции; по стране с гастрольным туром проехались китайские артисты. [3]
Еще одной распространенной формой взаимодействия стран на международном уровне служат перекрестные года туризма. Такими годами стали 2012-2013, в рамках которых проводились годы туризма Китая и России. Бывший вице-премьер Госсовета КНР Ван Ян на церемонии закрытия года китайского туризма в России отметил, что ” за прошедшие 2 года было проведено более 600 мероприятий, нацеленных на стимулирование двустороннего сотрудничества в сфере туризма, углубление взаимопонимания и дружбы народов”. [2]
В свою очередь в государственном управлении туризмом РФ подчеркнули, что “С октября 2013-го года Москву посетило 309 тыс.китайских туристов… В связи с этим Москва заняла ведущее место по приему безвизовых китайских туристов в России. В общем и целом, количество китайских туристов, приезжающих в Россию по безвизовому режиму, возросло на 41%.” [10]
Некоторые исследователи в последние годы отмечают усиление “социокультурных” связей “поверх” национальных границ государств, что проявляется в приграничных регионах. Так, Забайкальский край, который находится в непосредственной близости с КНР, находится во взаимодействии с соседними северо-восточными регионами Китая. Руководство китайской стороны учитывает этот факт для расширения своего культурного влияния. Так, между жителями сопряженных регионов происходит диалог культур, обмен ценностями, влияние на материальную и духовную культур и мировосприятие друг друга. [5]
Активное гуманитарное и научное сотрудничество Забайкальского края с приграничными районами КНР происходит главным образом по двум направлениям:
1. Через проведение международных фестивалей культуры, художественных конкурсов, кинонедель и других мероприятий с участием регионов Китай-Россия.
2. Через развитие обменов и сотрудничества в области высшего образования; поощрение создания совместных учебных заведений; поддержка подготовки специалистов; организация летних лагерей. [5]
Итак, сегодня мы можем говорить о том, что влияние Китая на мировые процессы растет, что обусловлено, в первую очередь, темпами его экономического развития. В связи с этим внимание к культуре данной страны в мире все более увеличивается, и руководство КНР учитывает этот факт для повышения своего престижа в мире и регионе.
Некоторые исследователи делают различные прогнозы относительно будущего развития китайской культуры. Наиболее же реалистичный вариант предполагает умеренный прогресс на фоне продолжения экономического роста КНР. Отмечается, что проблемы политико-идеологического контроля над СМИ и интернетом будут ограничивать возможности КНР по завоеванию глобальных рынков. Однако за счет притока частных капиталовложений и иностранных технологий, в стране будет развиваться мощная медиаиндустрия, что откроет путь для создания продукции высокого качества, способной конкурировать на региональных и мировых рынках. Появится возможность создания собственных уникальных культурных образов, которые станут визитной карточкой страны и будут успешно продаваться. На внутреннем рынке, таким образом, также будет происходить развитие массовой культуры, которая, однако, будет пользоваться небольшим спросом среди иностранных потребителей, но будет удовлетворять запросы граждан внутри страны. [7]
Древние говорили: “Кто завоюет сердца людей, тот и завоюет мир”. Однако не стоит забывать, что сам Дж. Най отмечал, что подъем новых быстроразвивающихся держав всегда вызывает беспокойство и страх у уже существующих, поэтому руководству КНР необходимо уметь грамотно балансировать свои действия для успешной и гармоничной реализации поставленных внешнеполитических целей.
Список источников и литературы:
1. Бочкарева А.Г. Класс Конфуция как культурно-образовательный международный проект // Издательство Дальневосточного университета. 2010. С. 3.
2. Вице-премьер Госсовета КНР Ван Ян выступил с речью на закрытии Года китайского туризма в России. 26 ноября 2013 г. <http://russian.cri.cn/2369/2013/11/26/1s492132.htm>. Дата обращения: 2.05.2015.
3. Год Китая в России. 2007 г. <http://russian.people.com.cn/31857/77648/77651/index.html>. Дата обращения: 5.05.2015.
4. Институты Конфуция в Европе и Украине. 23 февраля 2010 г. <http://education.ua/?p=2616>. Дата обращения: 4.05.2015.
5. Исаков А.Е. Забайкальский край в приграничном сотрудничестве с КНР: трансформация социокультурного пространства региона // Россия и Китай. 2012. С. 102.
6. Кривохиж С. В. “Мягкая сила” и публичная дипломатия в теории и внешнеполитической практике Китая // Вестник СПбГУ. 2012. Серия 6. Выпуск 3. С. 105 — 109.
7. Кузык Б.Н., Титаренко М.Л. Китай — Россия: стратегия соразвития 2050. М.: Институт экономических стратегий, 2006.
8. Леонова О. Мягкая сила — ресурс внешней политики государства // Обозреватель . 2013 (4). С. 30.
9. Лю Цзайци. «Мягкая сила» в стратегии развития Китая // Полис. Политические исследования. 2009. № 4. С. 149-155.
10. Москва лидирует по количеству въезжающих в Россию безвизовых туристов из Китая. 3 декабря 2013 г. <http://russian.cri.cn/2369/2013/12/03/1s492983.htm>. Дата обращения: 16.04.2015.
11. Основные положения доклада Ху Цзиньтао на 17 Всекитайском съезде Коммунистической партии Китая. 23 октября 2007 г. <http://www.intelros.ru/2007/10/23/osnovnye_polozhenija_doklada_khu_czintao_na_xvii_vsekitajjskom_sezde_kommunisticheskojj_partii_kitaja_15_oktjabrja_2007_g.html>. Дата обращения: 5.05. 2015.
12. Паршин П. Проблематика “мягкой силы” во внешней политике России // Аналитические доклады Институт международных исследований МГИМО (У) МИД России. 2013. Выпуск 1 (36). С. 17.
13. Радиков И., Лексютина Я. “Мягкая сила” как современный атрибут великой державы // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 2. С. 19 — 20.
14. Теория Гармоничного мира председателя Ху Цзиньтао. 25 декабря 2009 г. <http://russian1.people.com.cn/95181/6823894.html>. Дата обращения: 5.05.2015.

Внешняя культурная политика